Уже поздно,
а всё стоял под дождём
за шиворот капало,
за вывеску магазина
текло по стене.
Всё вокруг мокрое,
внутри всё высохло,

Мой дачный участок
окружают неплохие когда-то люди —
и Игорь Савельевич,
поселковый участковый,
и Кузька, пацан шестилетний
проворный, беспечный,

Река, вытекающая из пореза
чуть ниже левой груди
называется логично,
и вполне обоснованно —
Красная.
Здесь водится рыба,
раки здесь водятся,

А если кончится степь —
прощай моя партизанщина,
худые спички весны,
мальчики с ног валятся.
Это ещё ничего —
лето, дожди, зелёнка,
у нас с тобой впереди

И с неба ни одной капли
не упало за всё лето
потому что Илья
съел это самое небо
когда ходил в лес гулять
смотреть когда ходил
на птиц летучих

Трудный период в жизни.
Ну, не то чтобы трудный,
просто неприятный.
Солнечные ожоги по всему телу,
стихи не пишутся в тетрадку,

Песня, которая никогда не кончается
будет сегодня звучать из всех радиоприёмников.
Трансляция начнётся в девять часов вечера
и будет длиться до тех пор

Старики из глины,
лето в автобусе —
пятикопеечное мироздание.
Зима по-русски,
когда теряешь сознание
в ванне. В холодной воде
жарко так, что чудятся

трак танка ребро
хрустя затолкал
поглубже
в сырые подвалы
меня не меня
не меняя не глядя
не медля ни дня
пока ещё можно
встал и пошёл

Приходят ко мне казачки засланные
с полиэтиленовыми пакетами
с семизначными цифрами
с редкими записями Муслимгаузе
а у меня во рту зубы шатаются

Мир, любовь
и ещё пара мелочей —
вот что нужно нам,
говорит мне
велосипед ничей,
погнутыми спицами
сверкающий,
колёсами вверх
лежащий

Проматывая назад
старое кино,
вязкое, шумное кино,
пыльное, поцарапанное,
как буфет у бабушки,
покосившееся кино,
пахнущее, лоснящееся

Меня забрили
в апреле-мае,
но не беда,
в меня стреляли,
а я шагаю
туда-сюда.
От Ковылёва
рукой достану
до самых звёзд,
Самара-Киев

Захлестнуло бетоном
залило по горло
крысы, совы
микрорайоны
из детства
глазами выбитыми
смотрят
ходят на ножках
худых
нечестных.

Дальше будут только шишки
от пустых бутылок крышки
ртуть, свинец, жилые ямы
миллиметры, килограммы
дочь отца, пузырь маршрутки
разговоры, песни, шутки

Сначала матушка рядом
на табурете сидела
песни пела
те, которые забыл уже,
а потом в птицу превратилась
улетела в февральские
эпилептические судороги

Где-то в самой середине
кровавой царицынской бойни,
комэска Сухой
получил эсэмэску
о том, что жена
родила ему тройню.
Сухой улыбается,

Ну, чутка подожди, братка,
кровь ты моя, чо ты?
Чо ревёшь, не надо,
сердцем отвечаю,
скоро буду.
Нет, не по телефону.
Нет, не надо.